В ПРЕДЫДУЩИХ СЕРИЯХ
Булавки для костей.
Тут не во что верить.
Нитки для мышц.
Когда ты умираешь, ты гниешь.
Краска для кожи.
Это всего лишь сказки, как змеиное масло,
только хуже, потому что змеи хотя бы существуют.
Отдай мою монету, мертвая жена.
- Была ли это любовь? - Теперь, я полагаю, да.
Я залезу под эти ребра
и достану из тебя монету как ягоды.
Отвези нас в Кентукки, и я скажу, где найти твоего Джинна.
Я знаю, где найти целую кучу богов, полубогов и прочих,
всех до единого.
АМЕРИКАНСКИЕ БОГИ
Ирландский красный эль.
Сварен так, как его варили монахи-францисканцы в Килкенни в 1231-м.
Вода в колодцах была отравлена, и это пиво спасло многие жизни.
- Уже седьмой час. - Остались еще щека и губы.
- Он придет не раньше полудня. - Нам нужен стол.
Утром придут еще две. Женщина и очень молодая женщина.
- Звонка еще не было. - Они придут в течение часа.
- Семейная ссора? - Передоз.
В последние дни у нас было так мало семейных ссор.
- Помощь не нужна? - Нет. Тебе надо рассказывать историю.
- Разве? - Я вижу это по твоим пальцам.
БРИТАНСКИЕ КОЛОНИИ В АМЕРИКЕ
НОВАЯ АНГЛИЯ
Путь в Америку 1721
Это чистый вымысел, что Америку основали пилигримы,
искавшие свободу вероисповедования,
ради которой они прибыли в Америку и заполнили её пустые земли.
В действительности американские колонии были местом изгнания,
местом забвения.
- Семейная ссора. Мне взять трубку? - Я возьму. Продолжай.
Ибис и Шакал. Две женщины?
Когда в Лондоне могли повесить за кражу 12 пенсов,
изгнание в Америку было знаком снисходительности.
Это называлось ссылкой.
На 5 лет, на 10 лет, а то и на всю жизнь.
Тебя продавали в рабство капитану.
На суше тебя продавали как слугу-подмастерье тому,
кто думал, что твой труд оплатит цену, заплаченную за тебя.
Зато не надо было ждать повешения в английской тюрьме.
А когда твои годы принудительных работ подходили концу,
ты мог делать, что хочешь в своем новом мире.
В Новом Свете.
В НОВОМ СВЕТЕ
Эсси Макгоуэн?
Я вспоминаю о жизни Эсси Макгоуэн.
В юности она не отличалась трудолюбием
и все время убегала, чтобы послушать истории
о странствующих феях и меняющих облик эльфах.
О фее бэнши, чей стон в ночи пророчит смерть.
Но лучше всего были истории о лепреконах.
Ждешь, когда придет корабль твоего папаши?
О, он скоро вернется.
Может быть, он поймал русалку в тюленьем обличии
и убедил её перестать грабить тонущие корабли?
Ах, сколько богатств скрыто под волнами.
Видишь тот холм? Волшебная насыпь.
Дверь в мир Сид.
Если тебе повезет, ты увидишь маленьких человечков,
проходящих сквозь сумерки.
Они - веселый народ и обожают музыку.
Кроме лепреконов. Ох уж эти лепреконы!
Они так заняты охраной своего золота,
что у них больше ни на что не остается времени.
Зачем мы оставляем им подарки?
Потому что нам нужно их благословение.
А когда Эсси повзрослела
и стала красивой, как волна зеленого моря,
она продолжала старинную традицию
рассказывать истории.
Мы оставляем эльфам еду, чтобы получить их благословение.
И мы не скупимся.
Сливки с молока и лучшие крошки хлеба.
Ибо на одной стороне монеты - благосклонность, а на другой - гнев.
С баллибогами несомненно можно договориться.
А лепреконы - это совсем другая история.
Сегодня они тебе помогут, завтра выколют тебе глаза.
Это правда.
В одну из тех ночей, когда холод пронизывает тебя до костей,
я пошла к маяку, чтобы отнести отцу хлеба и голубятины.
И тогда я это услышала: Бум!
Бум! Как молоток.
«Кто здесь?» - спросила я. Никто не ответил.
Я хотела вернуться назад, но любопытство взяло верх.
Я пошла ему навстречу,
и чем ближе я подходила, тем дальше он уходил.
Наконец, я развернулась.
Но я зашла так далеко в болото, что не могла найти обратный путь.
Три часа я скиталась в темноте по незнакомому месту,
но потом я вспомнила, что бабушка рассказала мне о лепреконах.
И, превозмогая голод, я взяла хлеб,
положила его на заросший мхом камень,
затем легла спать рядом с ним.
И вы не поверите:
когда я проснулась, хлеб исчез.
А передо мной был маяк, тот самый, который я искала.
Он был всего в двух шагах.
Так что эльфы могут быть маленькими,
но не давайте им себя одурачить.
Они могут причинить самые немыслимые несчастья.
Женщинам никогда не был чужд ум.
И все они к 17 годам были наделены красотой.
Но Эсси была на редкость амбициозна.
Она внимательно прислушивалась к рассказам.
Она знала, чего она хотела в данный момент.
Это были все её деньги.
Она жаждала шелка и кружев,
и она еще никогда не ела белый хлеб и взбитые сливки.
Но она знала, что нельзя просить лепрекона об услугах,
не предложив ему золота.
Это был не первый раз для них, но они молчали об этом,
ибо это чувство было новым для них обоих.
Ты забудешь меня, не так ли?
Ты уедешь в Оксфорд и встретишь какую-нибудь светскую даму.
Ты все про меня забудешь.
Это был подарок от его дедушки для бабушки, пока он ухаживал за ней.
Бартоломью дал его ей в руку, пообещав жениться на ней
после того, как он вернется к Рождеству.
Но Эсси знала, что даже духи непостоянны.
Папа сказал русалке, что не вернет ей её шкуры тюленей,
если она не отведет его в подводное царство, где хранятся её сокровища.
Хозяйке дома было легче поверить в то, что Эсси была воровкой,
чем в то, что она соблазнила её сына.
«Ты дал ей это по своей воле?» - спросила его мать.
Сам вопрос намекал на то, каким должен быть ответ.
«За это ты должна быть повешена, девушка», - сказал судья.
Но, видимо, заметив её возраст или её глаза, он сделал паузу.
«Поскольку добро порождает добро, я предлагаю другую возможность».
Эсси приговорили к семи годам ссылки.
Её везли на корабле под названием «Нептун»,
которым командовал некий капитан Кларк.
Они плыли в Северную и Южную Каролину,
где она должна отбывать свое наказание.
И хотя голод обеими руками вцепился в её желудок,
она всегда оставляла лепреконам хотя бы крошку хлеба.
Удача улыбнулась Эсси,
она заключила союз с капитаном
и уговорила его отвезти её в Лондон,
где её никто не знал.
Когда людей обменяли на табак, обратный путь
стал счастливым временем для любовников,
которые порхали, как бабочки,
соревнуясь друг с другом в благодарности,
каждый настаивал, что другой спас его жизнь.
Вернувшись в Лондон, капитан открыл свой дом новой невесте.
Через восемь недель «Нептун» с новым человеческим грузом
приготовился опять отправиться в плавание.
Капитан поклялся мчаться быстрее ветра
и вернуться к Эсси быстрее, чем кто-либо, пересекавший океан.
АКТ ПЕРЕДАЧИ ИМУЩЕСТВА
Её мир заклеймил Эсси Макгоуэн как воровку.
И она стала воровкой.
«Татанка Ска» - белый буйвол,
которого племя Лакота считало священным,
родился здесь, на ранчо Дерека Арнольда младшего,
10 июня 2008 года.
Тысячи паломников пришли, чтобы увидеть его.
«К сожалению, и Дерек, и теленок были убиты молнией
через год после его рождения».
Вот что случается, когда бога отправляют в зоопарк.
- Почему мы остановились? - Мне надо помолиться.
Ты только что молился! Сколько можно?
Надеюсь, ты не будешь выполнять всю программу.
Буду. Я молюсь пять раз в день.
Бог велик. Пойду поссу.
Можешь присоединиться. Я тебя научу.
Я только посмотрю.
Так ты любишь Бога? Или ты влюблен в Бога?
Я над этим не задумывался. Наверно, да.
Я люблю своего Бога.
Отвали.
Я тебя съем.
Я еду в Висконсин выполнять свою часть договора.
Ему не нравится? Скажи этому одноглазому...
Скажи ему: «Пошел к черту!»
Так и скажи ему.
Разговариваешь с птицами?
Боже. Что, уже нельзя побыть наедине со своим членом?
- По-моему, надо отпустить Салима. - Ни хрена.
- Дальше мы сами доберемся. - Ничего не выйдет.
У меня есть и другое дело.
Бери ковер и садись в машину, у нас мало времени.
- Он нам больше не нужен. - Я делаю это только ради тебя.
Ты и монета в твоем животе - единственная причина,
почему я не еду прямо в Дом на скале.
Боже. Ты едешь навстречу своему воскрешению,
разве ты сама не хочешь попасть туда как можно скорее?
Нет, нет, нет!
Дом на Скале, Висконсин.
Вот куда мы едем. Там будут все они.
- Зачем тебе это? - Я отпускаю его.
Ты освобожден от нашего договора. Катись. Ищи своего мужика.
Своего Бога, своего Джинна.
Ты - отвратительное создание.
ОСТОРОЖНО ДЕТИ
Здравствуйте, мэм. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Да, я всегда хотела угнать машину. И я угоню вашу.
Ну, она не моя, а моего босса.
Тогда я угоню его машину.
Не знаю, сколько здесь денег. Возьмите и скажите боссу, что вас ограбили.
Если я буду так выглядеть, босс ни за что мне не поверит.
Нет, ты нормально выглядишь. Даже отлично.
Он имеет в виду, без следов борьбы. Он хочет, чтобы его ударили.
Эй, ты меня убьешь. Может, лучше она?
Поверь мне, лучше не надо.
МОРОЖЕНОЕ
Злу, укрытому красотой, может сойти с рук даже убийство.
Эсси Макгоуэн не была склонна к убийству,
но она давно уже перестала считать кражу грехом.
В последующие годы Эсси стала ловкой воровкой.
Под её широкими юбками скрывалось множество грехов.
Хотя её ремесло не было честным,
Эсси жила своим трудом и ничем никому не была обязана.
Она благодарила лишь созданий, о которых слышала в детстве,
и чье влияние, как она считала, распространялось даже на Лондон.
К сожалению, чем обильнее благословение,
тем чаще мы забываем молиться.
«Вы обвиняетесь в побеге из ссылки,
а также в воровстве».
Эсси отправили в Ньюгейтскую тюрьму,
где она должна была дожидаться повешения.
Не ешь еды из миски, если не хочешь просраться досуха.
Ешь только хлеб.
Тебе здесь не место, красотка.
Откуда ты знаешь, как я выгляжу?
Я слышу голос, не испорченный криками.
Мне здесь точно не место.
Я просто зашел в паб выпить кружку эля, как хороший парень.
Я даже собирался заплатить,
когда какой-то урод влез в очередь, как будто он - король Георг.
Я его слегка треснул для острастки.
А он ударился головой о разбитую бутылку.
Он потерял глаз, и на меня донесли.
У многих нет глаза, и ничего, живут.
А вы, мисс, тоже кого-то лишили глаза?
- Кружев. - Это не дорого.
- Можно надеяться на ссылку. - Я уже оставила надежду.
У меня был шанс.
Это неправильно, что вам не дали второй.
- Мир вообще несправедлив. - И правда.
К черту их и их виселицы.
Пошлите их к чертовой матери.
Устройте беспорядок, чтобы им пришлось убирать.
Пусть помучаются.
Так вы были на корабле?
Добралась до Каролины.
Америка! И как там?
Не знаю, я там недолго была.
Мы сразу вернулись в Лондон. Я упустила этот шанс.
Жаль. Я слышал, там есть большие возможности.
Могли бы дать взятку.
Охрана только рада снять груз с души за небольшую плату.
У меня кончились деньги.
Я мог бы дать вам свои.
- У вас есть золото? - Было. Немного.
Я его откладывал.
Я пил, но вовремя платил тому, кому подобает.
- Кому? - Королю.
Мы в тюрьме, дорогая. Нам остается только рассказывать истории.
Ты, я так понимаю, свою рассказала.
Там, в Америке, я встретила одну индианку.
У нее была тележка для яблок. Утром она продала целый фунт.
Кожа как кирпич.
Я спросила, как её зовут, и она сказала: «Сьюзан».
«Тебя зовут Сьюзан?» - спросила я. - «А как тебя назвали, когда ты родилась?»
И она ответила: «Теперь я Сьюзан».
В Америке каждый может быть кем угодно.
Новое имя, новая жизнь.
Там можно быть счастливым.
- Что такое быть счастливым? - Если б я знала.
В детстве, может быть, я и знала.
Сидеть на берегу и ждать, пока отец вернется из моря.
Сейчас мне нужно немного для счастья.
Дом, дерево.
Чтобы рядом был кто-то добрый. Только не слишком.
Насколько я помню, я всегда ходил с пустыми карманами.
Если тебе повезет, отправляйся туда.
- Какого черта мне делать в Америке? - Плати налоги их королю.
- У них нет короля. - Это сейчас нет.
Всем нужен король.
Здесь всегда так холодно по ночам?
Осужденный никогда не знает, когда палач наденет на него петлю.
Я...
Я сам принес еду из кухни.
Свежий хлеб, свежие фрукты. Пирог с мясом.
Как жаль, что вы зря пропадете на виселице.
Затем начальник тюрьмы сделал три заявления:
что до слушания её дела осталось 12 недель,
что она, по его мнению, была очень красива,
и что у нее еще есть возможность
избежать виселицы.
Когда пришел её черед, Эсси никого не удивила, показав свой живот.
Горожанки, проверяющие подобные заявления,
которые обычно были ложные,
были удивлены, когда им пришлось подтвердить,
что Эсси действительно носила ребенка.
Смертный приговор снова сменили на ссылку,
на этот раз, на пожизненную.
До конца своих дней она мучалась от кошмаров
о проведенном времени в том трюме.
Морская дева причалила в Норфолк, Вирджиния.
Эсси купил табачный фермер по имени Джон Ричардсон,
жена которого умерла неделю назад, родив ему дочь.
Джону нужна была кормилица и горничная в его хозяйстве.
И вместе с её молоком дети
впитывали рассказы Эсси.
- Уймись, чертов недоносок. - Не все мы куски говядины.
Возьми.
Мой желудок зашит и не связан с органами пищеварения,
так что лучше не надо.
- Скоро ты снова будешь есть. - Если твой воскреситель справится.
Справится, но за услугу. Не за золото.
- Сколько у тебя золота? - Целая казна.
Какая еще казна? Откуда она у тебя?
- Когда-то я был королем. - Ясно.
Правда. Потом меня превратили в птицу.
Пришла матушка Церковь и превратила нас в святых, троллей и фей.
- Остальное сделала Дженерал Миллс. - Так чего ты хочешь?
Что Среда продает на этой ярмарке богов, на которую ты так рвешься?
Войну.
Однажды я пошел на войну. Или должен был пойти.
Давным-давно.
Накануне битвы я заглянул в огонь...
и увидел свою смерть, неминуемую, как воскресенье.
Я увидел.
Я знал, что если я останусь, я в тот же день умру.
Я надел сапоги, бросил меч
и бежал.
С меня причитается битва.
Ты следуешь за Средой, чтобы погибнуть на его войне?
И ради этого ты ему прислуживаешь?
Я делал вещи и похуже.
Я умерла - и ничего. Каждый должен попробовать это хотя бы раз.
Похоже, ты уже 200 лет ходишь по земле в этих сапогах,
так что пора бы уже.
В ночь Самайна духи могут свободно бродить по свету,
но если надеть маску вроде этой,
они примут тебя за своего.
- Кони идут! - Да, твой отец вернулся.
Кому мы должны заплатить?
- Леп... лепреконам. - Правильно, лепреконам.
Поэтому надо оставить им маленькую порцию урожая.
Потому что если они захотят,
они уведут тебя с пути, на котором ты тысячу раз спотыкался.
Она рассказывала им эти вещи, и они верили,
потому что она верила в них сама.
Простите. Я только что закончила.
- Спокойной ночи, мастер Ричардсон. - Подожди.
Мастер Ричардсон.
Я не знала, что вы приняли меня за...
Эсси сказала, как её потрясло и обидело, что он взял её,
бедную вдову, чтобы она продавала себя
человеку, которого она так уважала.
Контрактная служанка не могла выйти замуж,
и она не понимала, как он мог так мучить
несчастную ссыльную.
Бедную ссыльную, которая питала к вам чувства.
Чувства, которые были обречены остаться безответными.
Неожиданно Джон Ричардсон встал на колени
и предложил положить конец её контракту.
И пока он не взял ее в жены,
Эсси ни разу даже не поцеловала мастера Ричардсона.
И только после свадьбы она одарила его поцелуями.
С того дня она называла его Джоном.
Они так же они назвали своего сына.
Когда дети шли в школу учиться грамоте,
Эсси следила, чтобы у каждого из них было немного соли в одном кармане
и краюшка хлеба в другом,
чтобы они непременно вернулись домой целыми и невредимыми.
И они всегда возвращались.
Джон Ричардсон очень любил её.
Но через 10 лет их брака Эсси поклялась,
что слышала в ночи крик бэнши.
Через неделю Джон умер от лихорадки.
Были хорошие дни, были и плохие,
но их было много.
Ферма процветала под зорким оком вдовы Ричардсон,
как её называли те, кто не называл её мамой,
или, когда пришло время, бабушкой.
Спасибо, дорогая.
И, конечно, никогда не ложитесь спать у ручья.
Иначе Альп-лукра заползет к вам в рот
и поселится у вас в животе.
Ибо этот негодник будет съедать все лучшее в вашем ужине,
и сколько бы вы не ели, вы никогда не насытитесь.
Никогда. Никогда.
Никогда.
Мама, хватит.
Казалось, в Вирджинии нет места для духов прошлого,
и Эсси больше не рассказывала сказки.
Она хранила их в сердце,
где они согревали её, как отцовский ужин
в холодную ночь в Заливе Бентри целую жизнь тому назад.
Эсси Макгоуэн?
Скажи ему. Скажи, что все готово.
Черт!
Не смотри.
Давай.
Шевелись.
- Эсси Макгоуэн? - Я вас знаю?
- Можно сказать, что знаете. - Вы ирландец.
Да. Человек с холмов.
Или, скорее, я был им.
Но теперь я здесь, в этом новом мире,
где никто не оставляет честному малому ни молока, ни эля.
Или кусок хлеба во время урожая.
Если вы тот, кто я думаю, я с вами не ссорилась.
Я с вами тоже.
Хотя это вы привели меня сюда, вы и некоторые другие.
В страну, где нет времени на магию, и где нет места феям и им подобным.
Вы оказали мне хорошую услугу.
Хорошую и плохую.
Мы, как ветер, дуем в обе стороны.
Эй.
Дадите ли вы мне руку, Эсси Макгоуэн?
Когда Эсси нашли, она была еще теплой,
хотя жизнь уже покинула её тело,
и только половина яблок была почищена.